Аспекты практики Сатипаттхана-суттаВнимательность представляет собой

Аспекты практики Сатипаттхана-сутта
Внимательность представляет собой основной подход к духовному странствию, общий для всех традиций буддизма. Но прежде чем мы бросим первый взгляд на этот подход к духовности, нам следует иметь некоторое представление о том, что подразумевается под самой духовностью.
Некоторые утверждают, что духовность есть способ достижения какого-то лучшего вида счастья, некоторого трансцендентного счастья. Другие видят в ней удобный способ развить некоторую класть над другими людьми. Еще другие говорят, что главный пункт духовности – приобретение силы и магических энергий, так чтобы мы могли изменить этот плохой мир и улучшить его, очистить при помощи чудес. Ни одна из этих точек зрения как будто не имеет ничего общего с подходом буддизма. Согласно буддадхарме, духовность представляет собой связь с рабочей основой нашего существования – с состоянием ума.
Существует проблема нашей глубинной жизни, нашего глубинного бытия. Эта проблема состоит в том, что мы вовлечены в постоянную борьбу за выживание, за сохранение своего положения. Мы непрестанно стараемся удержаться за какой-то прочный образ самих себя; а затем нам приходится защищать это особое устойчивое представление. Таким образом налицо оказывается война, заблуждение, страсть и агрессивность, налицо всевозможные столкновения. С точки зрения буддизма, истинное равновесие духовности – это прорыв через нашу глубинную установку, через эту привязанность, через эту крепость "того или другого", которая известна как наше "я".
Для того, чтобы сделать это, нам необходимо выяснить, что же такое это наше "я". Что это вообще такое? Кто мы такие? Мы должны вглядеться в уже существующее состояние своего ума. И нам надобно понять, какой практический шаг мы можем предпринять для этого. Здесь мы не начинаем метафизическую дискуссию на тему о цели жизни и значений духовности в абстрактном понимании. Мы рассматриваем данный вопрос с точки зрения рабочей ситуации. Нам нужно найти нечто простое, нечто такое, что мы сможем сделать в качестве начала на духовном пути.
В начале духовной практики люди испытывают многие затруднения, потому что тратят значительное количество энергии на поиски лучшего и легчайшего способа заняться ею. Нам пришлось бы изменить свое отношение к делу и отказаться от поисков такого наилучшего и легчайшего пути. Ибо в действительности выбора не существует. Какой бы подход мы ни приняли, нам придется иметь дело с тем, чем мы уже являемся. Нам необходимо хорошенько взглянуть на то, что мы такое. Согласно буддийской традиции, рабочая основа пути и вовлеченная в него энергия – это ум, наш собственный ум, которым мы все время работаем внутри самих себя.
Духовность основана на уме. В буддизме ум является отличительным признаком живых существ; именно в нем заключено различие между живыми существами и камнями, деревьями и водными массами. То, что обладает различающим осознанием, то, что обладает чувством двойственности, желает или отвергает нечто внешнее, – это и есть ум. В своей глубокой основе это есть то, что может связываться с "другим", с любым "чем-то", воспринимаемым как нечто отличное от воспринимающего. Таково определение ума. Традиционная тибетская фраза, определяющая ум, – йул па семс пена семс – означает в точности: "то, что может думать о другом, проекция, – есть ум".
Таким образом, под умом мы подразумеваем нечто весьма особенное. Это не просто что-то очень неясное и неуловимое внутри нашей головы или сердца, что-то просто случающееся, часть какого-то явления, подобная дующему ветру или росту травы. Ум скорее являет собой нечто весьма конкретное; он содержит восприятие, то восприятие, которое оказывается весьма неусложненным, весьма глубоким и точным. Ум раскрывает свою особую природу, когда это восприятие начинает останавливаться на чем-то другом, а не на самом себе. Именно этот душевный фокус составляет ум. Смешная сторона данного явления состоит в том, что ум кладет в основу собственного существования факт восприятия им чего-то другого. Фактически дело должно было бы обстоять наоборот: поскольку восприятие начинается с нас самих, логично было бы сделать такое предположение: "Я существую, поэтому существует и другое". Но лицемерие ума каким-то образом развивается до такой степени, что он опирается на другое и пользуется им в качестве способа установления обратной связи для собственного существования. Но такое убеждение оказывается ошибочным в самой своей основе. Именно факт сомнительности существования личности оказывается мотивом для уловок двойственности.
Именно ум является нашей рабочей основой для практики медитации и развития осознания. Но ум представляет собой нечто большее, нежели процесс подкрепления самого себя при помощи дуалистического обоснования, при помощи опоры на другом объекте. Ум также заключает в себе то, что называют эмоциями, которые суть осветители душевных состояний; ум не в состоянии существовать без эмоций. Чистые мечтания и одни только рассудочные мысли недостаточны; одни они были бы чересчур скучными; тогда дуалистические уловки сразу износились бы. Поэтому мы склонны к тому, чтобы создавать колеблющиеся вверх и вниз волны настроений – страсти, агрессивности, неведенья, гордости, – словом, всевозможные эмоции. Мы создаем их с самого начала преднамеренно, как игру, стараясь доказать себе, что мы существуем. Но игра в конце концов становится столкновением; она делается чем-то более значительным, нежели игрой, вынуждая нас создавать себе вызовы чаще, чем мы намеревались. Это подобно тому, как если бы охотник практиковался в стрельбе лишь ради спорта и решил сразить стрелами при каждом выстреле только одну ногу оленя. Но оказывается, что олень бежит очень быстро, может убежать и совсем исчезнуть. Это обстоятельство представляется охотнику тотальным вызовом; он бросается преследовать оленя и теперь старается убить его наповал, направляя стрелу в сердце. Таким образом, охотник подвергается вызову со стороны собственной игры и чувствует себя побежденным!
Точно так же и эмоции не являются необходимыми для выживания; они представляют собой придуманную нами игру, которая в каком-то месте пошла неправильно и принесла нам горечь. Перед лицом этой неприятности мы чувствуем ужасное разочарование и полнейшую беспомощность. Разочарование побуждает некоторых людей укреплять свои взаимоотношения с "другими", создавая "бога" или прочие проекции – такие, как "спасители", "гуру", "махатмы" и тому подобное. Мы создаем всевозможные проекции, становимся последователями и людьми, которым повезло; все это делается для того, чтобы получить возможность снова господствовать над своей территорией. В этом заключен особый смысл: благодаря тому, что мы выражаем почитание таким великим существам, они станут функционировать в качестве наших помощников, в качестве гарантов нашей опоры.
Таким образом, мы создали довольно простой и приятный мир – горько-сладкий. Вещи забавны; но в то же время они не так уж и забавны. Иногда они кажутся ужасно смешными, но, с другой стороны, оказываются ужасно печальными. Жизнь обладает качествами нашей игры, где мы сами попадаем в ловушку; все это в целом создано особой настроенностью ума. Мы, может быть, начнем жаловаться на правительство, на экономику своей страны, на первоначальный учетный процент; однако все эти факторы вторичны. Первичный процесс, корень всех проблем, – это дух соревнования, который мы создаем внутри самих себя. Мы уже установили первичную систему соперничества, видя в себе только отражение другого. Как выражения этого факта, автоматически возникают противоречивые ситуации; они суть наша собственная продукция, наша собственная аккуратная работа. И вот это названо умом.
Согласно буддийской традиции, есть восемь типов сознания и пятьдесят два типа понятий, а также всевозможные иные аспекты ума, относительно которых нам нет нужды входить в подробности. Все они в большой степени основаны на первоначальном двойственном подходе. Существуют духовные аспекты, психологические аспекты и разнообразные иные аспекты. Все они сплетены воедино в той сфере двойственности, которая представляет собой "я".
Что же касается медитации, то в ней мы работаем над этой вещью, а не стараемся извне отобрать проблему. Мы работаем над создателем проекций, а не над проекцией; мы обращаемся внутрь, а не пытаемся рассортировать внешние проблемы – А, В и С. Мы работаем над создателем двойственности, а не над его творением. Это начало с самого начала.
Согласно буддийской традиции, есть три главных аспекта "этого": по-тибетски они называются "семс", "ригпа" и "йид". Основной ум, простая способность к двойственности, которую мы только что описали, – это "семс". "Ригпа" буквально означает "разум" или "яркость". Если вы скажете на разговорном тибетском языке, что кто-то обладает "ригпа", это будет означать, что речь идет о проницательном человеке с острым умом. Острота, "ригпа", представляет собой род сторонней функции, которая развивается из основного ума, из "семс"; это тип психики законоведа, развивающийся у каждого человека. Такой аспект ума смотрит на проблему с различных противоположных углов и анализирует возможность разных к ней подходов, рассматривает проблему каждым возможным способом – изнутри, снаружи, изнутри наружу и снаружи внутрь.
Третий аспект, "йид", считается сознанием внешних чувств. Согласно традиции, он классифицируется как шестое сознание внешних чувств. Эти виды сознания – зрение, обоняние, вкус, слух, осязание, – а шестым будет "йид". "Йид" – это не в точности ум, каким мы считаем "семс", а скорее умственная восприимчивость, которая ассоциируется с сердцем, представляя собой своеобразный уравновешивающий фактор, который действует наподобие пульта управления по отношению к другим пяти сознаниям внешних чувств. Когда вы видите зрелище и в то же время слышите звук, эти зрелище и звук синхронизируются шестым чувством как аспекты, составляющие некоторое отдельное явление. Шестое чувство выполняет особую работу автоматической синхронизации и компьютеризации всего процесса чувственного переживания. Вы можете видеть, слышать, обонять, ощущать вкус и одновременно чувствовать все это; все такие поступления оказываются понятными и пригодными для работы. Благодаря "йиду" они приобретают для вас смысл.
Итак, "йид" – это своего рода пульт управления центральной квартиры, координирующий наши переживания и придающий им единство и целостность. В некотором смысле это наиболее важный из всех трех аспектов ума. Он не настолько разумен, насколько разумен "семс", он не способен к его манипулированию; ибо "семс" обладает как бы особой политикой в наших взаимоотношениях с миром, как бы намечает ориентировочную стратегию. А шестое чувство в своей функции является более домашним; оно просто старается сохранить координацию переживаний, так чтобы вся поступающая информация оказывалась действенной, чтобы не возникало никаких проблем отсутствия связи с тем, что происходит вокруг нас. С другой стороны "ригпа" – это разум, это как бы исследователь, сотрудник администрации ума; он осуществляет общий обзор нашей ситуации в целом, обозревает взаимоотношения между умом и шестым чувством, стремится выяснить все возможности неправильного протекания обстоятельств и их исправить. Такой сотрудник-исследователь не имеет силы фактически что-то предпринять на уровне внешних отношений; он более похож на советника государственного департамента.
Эти три принципа – "семе", "ригпа" и "йид" – являются наиболее важными для нашего осознания в данном пункте. В традиционной литературе описаны многие другие аспекты ума; но для нынешнего понимания будет достаточно этих трех.
Мы должны рассматривать подобное понимание не как факт, рассказанный нам, не как то, во что нам поэтому нужно верить; описанные здесь переживания могут быть подлинно личными чувствами. Над ними можно работать, с ними можно вступать во взаимоотношения. Некоторая часть нашего опыта оказывается организованным нашим глубинным умом, другая – шестым чувством, еще другая – разумом. Я думаю, что для понимания основных функций практики внимательности и осознания нам весьма важно понять и уяснить эти сложные образования ума.
То, что мы обычно делаем, когда испытываем затруднения во время медитации, когда чувствуем, что более не в состоянии сидеть, – бросаем все эти аспекты ума в один мешок и браним свое разочарование в "этом занятии". Мы разочарованы, мы чувствуем себя совершенно несчастными, чувствуем, что для нас нет никакой альтернативы, – мы просто жалеем себя. Или же мы все-таки ищем альтернативу: мы идем в кинотеатр, или покупаем жевательную резинку, или находим себе какое-то другое занятие. Но жизнь оказывается не столь уж простой; некоторым образом она не настолько проста, чтобы можно было думать: "вот эта вещь, взятая в целом, плоха"; и нам нельзя избавиться от глубинного столкновения, отправляясь в кинотеатр или покупая жевательную резинку. То, что необходимо, – это подружиться с самим собою, работать в открытую со своей глубиной ситуацией.
Существует гигантский мир ума, для которого мы почти полностью необъяснимы. Весь этот мир – эта палатка и этот микрофон, этот свет, эта трава, эта самая пара очков, которые мы носим, – все создано нашим умом. Это сделал ум каждого человека, он собрал эти вещи; любой винт и любая гайка собраны умом того или иного человека. Весь этот мир есть мир ума, продукт ума. Говорить об этом нет необходимости; я уверен, что данный факт известен всем. Но мы, возможно, должны напомнить себе о нем, так чтобы понять, что медитация не является исключающей деятельностью, которая означала бы забвение нам этого мира и вхождение в какой-то другой. Практикуя медитацию, мы имеем дело с тем самым умом, который изобрел наши очки и вставил линзы в оправу, который раскинул эту палатку. Наш приход сюда есть продукт нашего ума. Каждый из нас обладает различными умственными проявлениями, которые позволяют другим узнавать нас и говорить: "Этого парня зовут так-то; эту девушку зовут так-то". Мы можем быть определены как индивиды, потому что обладаем различными умственными подходами, которые также формируют выражения наших физических черт. Наши физические характерные признаки тоже являются частью нашей умственной деятельности. Таким образом здесь налицо живой мир, мир ума. Когда мы уяснили это, работа с умом более не будет каким-то далеким от жизни, таинственным занятием, не будет связана с чем-то скрытым или отдаленным. Ум находится прямо здесь; он как бы вывешен в мире напоказ. Это – открытая тайна.
Метод, предложенный для начала прямых взаимоотношений с умом, преподан Владыкой Буддой и применяется в течение двух последних тысячелетий; это практика внимательности. Есть четыре аспекта этой практики, известные в традиции как четыре основания внимательности.Аспекты практики Сатипаттхана-суттаВнимательность представляет собой

You may also like...