Характер учений великого символа

Характер учений великого символа
Характер учений великого символа
Характер учений великого символа

Великий Символ, известный в Тибете как Ч’аг-Ч’ен , эквивалентен санскритской МАХА-МУДРЕ («Великая МУДРА», или «Великое отношение», или, как предпочел переводчик в ее связи с Тибетом, «Великий Символ») и представляет написанное руководство к методу достижения средствами ЙОГИ такой умственной концентрации, или однонаправленности сознания (санскр.— ЕКА-ГРА-ТА), которая приводит к мистическому проникновению в реальную природу существования. Он также называется «Срединный Путь» (тиб.—УМАИ-ЛАМ), поскольку он избегает обеих крайностей, которые Будда во всех своих учениях противопоставляет — крайнее аскетическое умерщвление тела, с одной стороны, и приверженность мирскому, или распущенности, с другой. Благодаря следующим ЙОГИЧЕСКИМ учениям, сообщаемым «КРАТКИМ ИЗЛОЖЕНИЕМ ВЕЛИКОГО СИМВОЛА», человек ставит себя сознательно на Путь, целью которого является НИРВАНА — Освобождение от рабства Круга Природы, от томительного долгого круга смертей в рождений.
Эти учения, как они излагаются нашим текстом, переданные нам через многие поколения в Тибете как устно, так и через манускрипты, отражают большее иле меньшее влияние Тибетского Буддизма. Их фундаментально ЙОГИЧЕСКИЙ характер, однако, неизменен, как показывает сравнение с аналогичными системами ЙОГИ, до сих пор излагаемыми ГУРУ в Индии.
Свами Сатьананда, сам практикующий ЙОГИН и глава небольшой школы ЙОГИ, располагающейся на Ганге, в Вирбхаддаре, вблизи Рикхикоша, Объединенные Провинции, Индия, по моей просьбе критически проверил наш перевод; хотя он склонен не согласиться с некоторыми из несущественных деталей системы Великого Символа, признает ее в существенной части, имеющей более чем обычную ценность. Он говорит о ней: «Она описывает три главных метода воспитания и дисциплинированна сознания:
1) посредством визуализации;
2) путем использования декламации Дордже для управления дыхания и 3) путем отделения сознания от связи с дыханием посредством использования процесса приспособления тела.
Я не могу не отметить, что «КРАТКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ВЕЛИКОГО СИМВОЛА» является единственной работой, известной мне, которая выдвигает именно этот вид ЛОГИЧЕСКОЙ инструкции. Если бы я видел эту работу перед написанием моей «АНУБХУТА ЙОГА САДХАН» (Калькутта, 1916), много времени, потраченного мною в раскрытие подлинного метода Пранайамы (т. е. ЙОГИЧЕСКОГО управления Праной, средствами ЙОГИЧЕСКОГО управления дыханием, или жизнеспособности человеческого тела), было бы сэкономлено».
Как Свами справедливо при этом замечает, наш текст предполагает, что ЙОГА Великого Символа будет выполняться только под личным руководством опытного ГУРУ. Соответственно некоторые детали опущены из текста, поскольку считается, что их сообщает ГУРУ. Это в большей степени также справедливо для всех систем ЙОГИ, которые были переложены в письменной форме: «ЙОГА СУТРЫ». Патанджали является тому классическим примером. Ни одно руководство ЙОГИ не предназначалось быть ничем иным более, чем просто суммаризированным изложением учения, которые первоначально сообщались устно. В большинстве случаев это представляет просто ряд наводящих на мысль замечаний, продиктованных ГУРУ своему ШИШЬА (или ученику) для личного руководства в то время, когда нельзя иметь персональное наблюдение ГУРУ, как например, когда ШИШЬА (по-другому известный как ЧАЛА) время от времени удалялся в уединенное место для целей практического применения указаний.
Свами заканчивает свой критический обзор следующим: «Этот трактат заслуживает внимания всех тех, кто не в состояния практиковать ЙОГУ регулярно. Его теоретическая часть, касающаяся спокойствия сознания, будет очень полезна для них. Не слишком существенно, практикуется ли неподвижность тела и неподвижность речи или нет; или отделяется ли сознание от связи дыхания или нет; человек может легко следовать этому процессу успокоения сознания, и этот процесс, если ему сознательно следовать, является единственным достаточным условием, чтобы даровать практикующему его невообразимое спокойствие, то спокойствие, которое превосходит всякое мирское понимание».